Tags: Семейные легенды

трахеостома

Про маму и папу.

Я тут в комментариях написала, что прожила в Каунасе с двух до четырех лет. И решила написать у себя об этом.
Брак моих родителей, как я понимаю, не обрадовал ни одну из сторон. Рассказы о реакции маминых родителей я слышала, о том, что было дома у отца, я могу только догадываться.
Представьте себе - единственная доченька, свет в окошке, красавица, блондинка, комсомолка, спортсменка, студентка, ленинградка и т.д. (можно продолжать бесконечно) выходит замуж за приезжего разведеного еврея, который к тому же моряк загранплавания, поэтому дома его вечно не будет, а будут одни проблемы... Он честно пришел просить маминой руки с букетом гладиолусов, очень нервничал, настолько, что в результате сел на этот букет. Бабушка превзошла себя - она рыдала так, что дед бегал в аптеку за валерьянкой. В результате их благословили, взяв слово, что в ближайшие годы - никаких детей, чтобы мама смогла окончить институт. Надо ли говорить, что через 2 месяца она была уже беременна мной...
Теперь о другой стороне... Единственный любимый сын, моряк, о чем он мечтал с самого детства, красавец и т.д. и дочка продавщицы из Апраксина и аккумуляторщика с завода... Тем не менее, когда мне исполнилось два, они забрали меня к себе в Каунас на 2 года, чтобы мама смогла закончить институт. С годами я по достоинству оценила широту их души и мужество - маленький ребенок, другой город... Баловали они меня нещадно, как только могут баловать ребенка еврейские бабушка с дедушкой. И боялись за меня, как только они и могут бояться. Температуру мне меряли минимум один раз в день, на прогулке умоляли не бегать, дедушка по ночам, чтобы мне не было страшно, просовывал руку сквозь прутья кроватки и так спал всю ночь.
К моим четырем мама закончила институт и меня забрали в Питер. В Каунас я потом приезжала, но больше никогда там не жила. Какие-то воспоминания от ранних лет есть, но смутные - то ли мне это рассказывали, то ли я видела это на фотографиях, то ли правда что-то помню. Но я очень надеюсь, что я еще вернусь туда.

Collapse )
я

Бабушка.

IMG_1060

Моя бабушка - Любовь Михайловна Эдельштейн, папина мама, умерла, когда мне еще не было семи лет. Помню я ее плохо, хотя именно с ней и дедом я прожила с двух до четырех лет, пока мама доучивалась в институте.
Я мало что про нее знаю - папа не любил рассказывать, а я не умела его расспросить.
Семейная легенда говорит, что она была очень влюблена в деда, но он не обращал на нее внимания, и она собралась замуж за другого. Не знаю уж почему, но тут дед опомнился, пришел к ней прямо перед свадьбой, взял за руку и увел. Они прожили много лет, но он так не ней и не женился...
Бабушка очень нас любила - и деда, и моего папу, и меня. Мне кажется, она была создана для того, чтобы любить. И мы были для нее самыми лучшими. Она вязала и шила мне самые красивые платья, которые у меня когда-либо были. И она считала меня самой красивой. Мне кажется, проживи она дольше, я выросла бы другой - более красивой, более смелой, более уверенной в себе.
Вчера ей исполнилось бы сто лет.
я

Семейные легенды. Дед Павел.

Попробую написать то, то давно собиралась - про своего деда. Впрочем, про него нельзя писать отдельно от бабушки, я их вообще порознь не представляю, так что про деда и бабушку.
Мне повезло. Я всегда знала, что есть семьи, где люди любят друг друга. Нет, это не относилось к моим родителям, которые жили очень по-разному. А вот бабушка с дедом точно любили друг друга. Всегда. А прожили они вместе 60 лет.
Познакомились они очень молодыми, поженились, когда им было по 20. Никогда не расставались надолго, даже в Великую Отечественную, потому что дед работал на авиационном заводе. Жили они тогда на территории нынешнего (собственно, и тогдашнего тоже) Константиновского дворца, там, где служебные помещения. Тогда там была страшная разруха, дед всегда очень переживал, что такая красота пропадает. Теперь он был бы рад, что дворец процветает.
Руками дед мог все. Ну, или почти все. Я уже писала когда-то о своей детской уверенности в том, что даже разбитый стакан он может починить без проблем. Жизнь показала, что я была недалека от истины. Например, очки, которые мне отказались чинить в оптике и велели выбросить, он починил за 10 минут. Они живы до сих пор.
Он совершенно не мог сидеть без дела. Пилил, строгал, приколачивал, копал, сажал, паял... Все делал легко, в охотку. Много читал, любил Чехова. Водил свою дочку (мою маму, соответственно) во все музеи города. Разбил под окном клумбу и выращивал красивые цветы. Писал бабушке нежные письма: "Милая Анечка, я так по тебе скучаю, Приезжай скорее..." Им было тогда за шестьдесят.
На этой фотографии им по восемьдесят два. Как раз родился Ленька, мы достали из кладовки старые книжки. И на дачной террасе он читал бабушка вслух "Конька-Горбунка". И она улыбалась.

Она умерла спустя два месяца. Два года он тосковал. Жил один, переезжать к нам отказался. Говорил, что иногда ему кажется, что Анечка приходит в их дом. Его ничего не радовало, вообще ничего. Мне кажется, что он очень хотел умереть, а здоровье не позволяло. Он был отменно здоров. Поэтому и умер от опухоли, которой обычно страдают очень молодые, от меланомы. Было видно, что ему не страшно умирать. И ушел он легко, не мучаясь.
Я верю, что сейчас они вместе и счастливы.
я

Семейные легенды. Прабабушка Ирина.

Прошлым моим постом про ассоциации навеяло. Давно я собиралась написать о родных. Начну, благославясь, с прабабушки Ирины.
Я плохо ее помню. Она умерла, когда я была еще маленькой. Или не помню вообще, просто есть образ. И обрывки рассказов.
У нее было семеро детей. Трое сыновей умерли в детстве, осталось четыре дочери. Моя бабушка была старшей. Жили в Тверской области, в деревне Шатеево. После войны деревню так и не отстроили, осталось поле, заросшее травой и торчашие из него фундаменты. Бабушка меня туда возила, я помню. У них была маслобойка и два наемных работника, свои же, сельские. Вся семья работала от зари до зари, но не справлялись, пришлось нанимать. Поэтому после революции их радостно раскулачили. Оглядываясь на исторические факты, я понимаю, что родные мои обошлись тогда малой кровью - никого не расстреляли, не выселили, просто все отобрали. Дочери потянулись в Питер. Потом и старшие - прабабушка с прадедом перебрались.
К началу войны прабабушка Ирина жила с младшей дочерью под Питером. Дочери было 15. Немцы наступали, и прадедушка Василий повез в лодке через Неву имущество, чтобы следующим рейсом вернуться за женой и дочерью. Не успел. Они остались под немцами. Выжили. Дочку пришлось в 16 лет выдать замуж за соседского сына. Он уже тогда попивал. Но зато не угнали в Германию.
Потом провал - ничего никто про ее дальнейшую жизнь мне не рассказал. Знаю, что была она очень верующей. И мудрой. Когда моя мама в свои 10 лет пришла и стала спрашивать, как ей быть - весь класс вступает в пионеры, велела вступать: "Как все, деточка, так и ты..." Веру свою никому не навязывала, молилась, как умела. Была малограмотной, писала большими трудными буквами. Для четырех дочерей от руки переписала молитвенник - каждой по толстой тетради. Говорят, что крестила мирским чином всех своих правнуков, которых родители не сподобились окрестить. Не знаю, правда это или нет... Нянчила правнуков по очереди, баловала. Как-то раз чуть не побила своей палкой мою маму, за то, что та шлепнула по попе меня, полуторогодовалую.
Последние годы жила с одной из дочерей в Перьми. Умерла внезапно - разговаривала по межгороду с моей бабушкой и потеряла сознание - инсульт. Прожила еще двое суток, но в сознание больше не приходила. Бабушкин зять - мой отец - чудом купил трем дочерям билеты на самолет в Пермь. Они успели застать ее живой и попрощаться.